пожалуйста, не танцуйте
Давно жил один старик. Бедный был шибко; ничего у него нету. Возьмёт в руки палку и гуляет; да и гулять шибко круто¹ не может. Ищет гнезда — хоть сороки, хоть вороны, яички собирает из гнезд; этим и живет.
Один раз он шел из поля (ходил яички собирать). Встречу ему попадает Деу². Деу говорит: «Я тебя съем!» Старик: «Нет еще, не съесть тебе меня. Посмотрим, кто кого сильнее! Вот, — говорит, — возьми этот камень и дави его: если у тебя пойдет из камня желтая вода, так ты съешь меня, а если у меня пойдет, так я тебя съем!» Деу согласился.
Старик взял в руку, вместо камня, яичко; давил, у него жёлтая вода побежала. Деу взял камень, жмёт его изо всей силы, весь камень изломал, только пыль из него летит; а воды нет.
Потом старик говорит: «Я тебя съем!» А старик сам тощий такой. Деу испугался. «Я, — говорит, — тебе золота дам, пожалуйста, не ешь». Старик все бородой трясет: «Я тебя, — говорит, — съем!.. Ну, да ладно!» — говорит.
Потом Деу повел его к себе за золотом. Пошли. Шли долго, не один день. Пришли в избу; там одна мать Деу дома. Деу сказал матери: «Гость пришол; самовар поставь!» Рассказал ей, как дело вышло. Наелись, напились.
Ночь стала. «Спать, — говорит, — надо». Деу: «Айда, ложись, — говорит, — в избу». Постлали ему постель. Старик говорит: «Нет, — говорит, — я в избе не привык спать: там блох, наверно, много. На потолок пойду», — говорит. А сам думает, кабы чего-нибудь не сделали с ним. Залез на потолок, лёг.
Ночью старик потихоньку слез с потолка. У них в избе огонь горит. Смотрит в окно: Деу топор точит. «Я, — говорит, — раз секу, другой раз сечь нечего будет!» Матери говорит. Мать говорит: «Не шевели! не знаешь, какой человек, может быть святой? Гляди, кабы худо не было тебе!» — «Нет, — говорит, — я не боюсь!» Старик взял худой пенёк, с человека ростом; положил его на потолок, под крышу, завернул его в зипун: будто человек спит. Сам слез с потолка и опять в окошко глядит.
Деу залез на потолок с топором в руках. Раз он сек его, другой раз сек, только пыль летит от него. Не стал разговаривать, так слезал. Вошол в избу, потом матери говорит: «Вот какой старой он: только пыль летит от него!» Потом легли они спать.
Как уснули, этот старик залез опять на потолок, взял зипун и надел на себя. Потом слез, пришол под окошко да и кричит: «Вставайте,— говорит, — что вы долго спите? Отворяйте дверь!» Так с характером, знаешь, кричит. Они испугались, торопились — отворяли дверь, огонь развели, самовар ставят.
Чай пьет старик. «Вы, — говорит, — сказали: блох нет! А я еще на потолок залез, и там блохи кусали меня! Кабы, — говорит, — в избу, так больше бы кусали меня!» Царапается сам.
Чаю напились. Деу махан³ варил — человека колол. Этот старик сидит за обедом; Деу кладет ему голову, главной мосол; старик рвет рукой, тащит в рот себе, а сам прячет в дыру. Много ли мало ли сидел: «Будет, — говорит, — наелся!»
«Ну, теперь, — говорит, — надо расчитываться!» Прямо весело говорит, что-что боится. Деу говорит: «Возьми, сколько поднимешь, сам тащи золота!» А старик говорит: «Вот какой ты дурак! Я много дураков видел, этакова не видал!... Сколько подымаешь еще!... Да я с матерью тебя тащу, с домом, — говорит, — всево тебя утащу! Тебя роботником держать стану, мать стряпкой будет!... Айда сам тащи, сколь поднимаешь!»
Деу шибко испугался. Кладёт сам на себя золото, много кладёт — согнулся даже. «Аида еще клади!» — говорит старик. Деу через силу себе клал, не может уже поднимать. Пошли они; старик сзади его идет. Пойдёт, пойдёт Деу, да и упадет; потом говорит: «Оставим хоть немного: шибко тяжело нести!» — «Айда, — говорит старик, — тащы, не оставляй!»
Пришли к старику. «Стой, — говорит, — в воротах! Я бабу пошлю самовар ставить». Старик своей бабе сказал: «Я, — говорит, — тебя заставлю: маханину³ клади варить! так ты спрашивай у меня: какую маханину?..»
Вышел старик и говорит Деу: «Аида, заходи!» Золото принес Деу в избу. Старуха самовар поставила, сели пить чай. Старик потом говорит бабе: «Айда, мясо клади варить!» Баба спрашивает: «Какое мясо, — говорит, — класть?» — «У старшего Деу голова клади варить, а у середнего грудь клади, а у младшего нога. Не хватит — вот сидит». (Руку протянул и хотел схватить Деу за горло). Испугался Деу, угол у избы подымал и убежал.
Обрадовались они, старики. Старик пошол, избу чинить.
Деу бегом бежит с испугу. Навстречу ему попала лиса: «Куда ты эдак круто идёшь?» — «Старик меня хотел поймать, убить». Лиса говорит: «Эх ты дурак, дурак! Я его соплями бью, он упадет; потом я молоко у него хлебаю, сметану хлебаю — и убегу! А ты, такой здоровой, боишься! Пойдем, я тебя поведу. Держи хвост мене!»
Взял Деу хвост у лисы, держит его. А старик починял избу. Оглянулся старик и видит Деу. «А, — говорит, — лиса, ты тащишь мне долг, заплатить мне хочешь! Аида тащы скорее!» Деу испугался, осердился на лису, завертел, завертел хвост и ударил лису о землю, а сам убежал с маху. Старик взял лису и ободрал.

Примечания:
¹ Круто - скоро.
² Деу - по об'яснению башкира-сказочника: лешитающий человек с двумя крыльями; вроде лешаго или бисуры, или же вроде русского Кащея. Прежде они жили в степи.
³ Махан, маханина - башкирское название мяса.

@темы: великорусские сказки пермской губернии